Вечерняя Москва. 25.10.2013

Михаил Ножкин: «Мне хорошо, когда хорошо моей стране»

10:40 25 октября 2013

НАТАЛЬЯ БОБРОВА
Корреспондент «Вечерки» поговорил с известным патриотом, рубящим правду-матку, накануне закрытия форума.


- Михаил Иванович, сейчас столько всяких фестивалей… Но который год вы преданы именно озеровскому…
- Если честно - я не очень люблю нынешние фестивали. Это в советское время фестивали были не тусовкой, а очень серьезной работой. Зрители знакомились с детским, документальным и художественным кино, а артисты встречались с рабочими, интеллигенцией военными на местах… Мы ездили по всей стране и понимали, как полезно всем нам, творцам, заземляться… Понять цену реального куска хлеба. Того, кто его выращивает. И нам это было интересно. А людям труда было интересно увидеть, как ведут себя в жизни артисты. Такое было… взаимообогащающее знакомство. Полезная созидательная работа – помимо самого кино.


- Сейчас по-другому?
- Сейчас фестивали – это тусовка. Показали кино и пожалуйте на фуршет, банкет. Слушайте тосты и заздравные речи. Я бы сказал, что фестивали выродились в некое инородное тело в обществе. Бывают, правда, исключения. Но я на многих побывал и больше не хочу больше – это обычная тусовка.


- А чем тогда вам так любезен этот военный? Чем он отличается от других?
- Темой. Прежде всего, это фестиваль военного фильма. Отбор серьезный. И это не только война, но и жизнь. Драмы, лирика, комедии… Они направлены на пробуждение самосознания. Понимания того, что ты часть большого общества, цивилизации. А наша цивилизация давняя. Древняя. У нее очень много недругов вокруг. И если мы хотим нормально жить, то должны понимать, что любое государство требует защиты своих ценностей. И та часть народа, кто идет служить в армию – они выполняют необходимую функцию по защите прошлого и будущего родины.
Родина – совсем не абстрактное понятие. Неважно, какой ты национальности. Русские, татары, украинцы – это все семья советская. До революции этот сплав назывался – Россия. И наш язык, наша культура требует защиты - чем дальше, тем больше.


- Понятно, что не банкетами едиными, а фильмами…
- Да, у нас обычные скромные ужины, нет банкетов открытия-закрытия, как водится. Нет загулов… Философия другая. Фильмы разные – и новые, и старые, но интересные. С острыми сюжетами – но не в духе ментовских войн. Наши фильмы – работа серьезной государственной важности.


- И в вашей биографии военное кино сыграло свою роль?
- Да… На экране я воевал и в гражданскую, и в Отечественную войну. Стрелял, ходил в атаку и в разведку. Причем я имел редкую возможность выбирать. Я отказывался от очень многих проектов. Мне было просто некогда и неинтересно то, что отрывало меня от сцены, от литературы, от гастролей.


- Но у Озерова вы же снялись…Почему?
- Да…Потому что это мое детство. Я мальчишка военного образца. Я помню первую бомбежку в 41-м, на третий день войны, когда мы с мамой отдыхали на курорте под Тулой… Мы долго добирались до Москвы. Вошли в комнату - там записка от отца. Он ушел на фронт под Ржев, где воевал целый год. Там мало кто выжил, в эту великую ржевскую битву. Гитлер называл ее «воротами победы». Кому они откроются – тот и победит. Гитлер приезжал туда – как и Сталин. Об этом мало кто знает. В 43-м году, 4-5 августа Сталин приехал в маленькую деревню Хорошево. Его встречал знаменитый полководец Еременко…
Ржевская битва помогла Сталинграду – оттянула на себя большое количество немецкого войска. Там наших погибло 2 миллиона 100 тысяч человек! А немцев – 800 тысяч – но отборные части. После этого Гитлер стал посылать на фронт.


- А когда вы впервые почувствовали себя артистом?
- Я жил с родителями во дворе Яузской больницы в Москве, что напротив котельнической высотки. Там был с первых дней войны госпиталь. И там у меня начались с 6-7 лет первые концерты – в огромных палатах, человек на 70. Я пел, читал стихи… И не собирался быть артистом. Я просто понимал, что делаю что-то нужное, смешное, людям с фронта, которым плохо, которые лежат тут – перевязанные, перебитые… Я доставлял людям какую-то радость. И не из-за кусочка хлеба или сахара. А из-за радости…
Мы воспитывались так: ты нужен обществу. Жизнь воспитывала в нас чувство ответственности. И я доволен своим трудным детством, потому что оно воспитало меня на всю жизнь…
Кстати, вот интересный факт. Во время войны люди не страдали ни насморком, ни гриппом, ни желудком. Организм у человека могучий. Мозг дает команду: не до соплей. Надо бежать в атаку. Колоссальная концентрация побеждала болезни. Поразительная статистика. Я это не понаслышке знаю – у меня и мать, и тетка – операционные сестры. Носили, кстати, ржавые от крови халаты – кровь не отстирывалась… Война пробуждает в людях все лучшее и худшее, как любая экстренная ситуация. Военная тема у меня в крови с детства.


- Может, вы ностальгируете по советскому прошлому просто потому, что были молоды?
- Нет. Просто те ценности были очень простые. Да, военное время было тяжелое, но мы выжили.


- Вы все-таки считаете себя советским или российским артистом?
- И советским. И российским. А это одно и то же. Я никогда это не разделял. Советский Союз – очередная фаза развития России.


- Почему слово «патриот» стало ругательным?
- Уже не стало. Жизнь заставляет вспомнить о патриотизме. Это для политологов – мода. А для людей - насущная потребность.


- А почему вы сейчас не снимаетесь?
- У меня много серьезной работы. Есть свои сценарии. Но не хочу их пробивать, ходить кланяться. Я пишу, у меня только что вышел двухтомник.


- А что вы думаете о сегодняшнем российском кино?
- Если в 90-е и нулевые были действительно слабые фильмы, то сейчас пошла новая волна. Фильмы стали интересней. Прошла «пора детства». Сейчас молодые пытаются по-своему прощупать болевые точки, серьезные темы. В том числе и понять массовый народный героизм ради них. Начинают понимать, что война – это серьезно. Что если бы не наши прадеды – то страны бы не было. И не вздрагивают больше от выстрелов, как бывало в «Освобождении».


- А двухтомник у вас – это стихи?
- Не только. И проза, и поэзия, и эстрада, и публицистика, и мюзикл, и оперетта, и комедия - 10 жанров. Меня ведь много читали на эстраде – я писал тексты многим артистам… Пока в 67-м году меня выгнали со сцены.


- А за что?
- Острый был. Самый острый и социальный разговорник во всех жанрах. У меня отлавливали незалитованные тексты – а с ними в ЦК партии выступал! Володя за мной шел, мои песни пел…


- Высоцкий?
- Да… например, «А на кладбище все спокойненько…» О нем много говорят, стишком много. Пошла открытая спекуляция. На нем делают деньги его знаменитые друзья. А когда его провожали, у одного был насморк, у другого понос, третий был в Крыму…испугались. Я был среди выносивших гроб, хотя мы друзьями не были. Он мне говорил: Опять меня воспитывать будешь»? Его ведь планомерно спаивали так называемые друзья…


- Многие не знают, что это вы написали «Опять от меня сбежала последняя электричка…»
- С этой песней вышла смешная история. Она впервые прозвучала в программе «Доброе утро», и туда пришло письмо от МПС. Разве можно ходить по шпалам? Это нарушение правил движения. Тем более что ночью ходят товарные поезда, а Ножкин этого не знает…


- Когда пишите, знаете, что получится хит?
- Нет… Написал - и все. И они пошли. Отечеству насильно мил не будешь… Мои песни записывали и отправляли на Запад. Они звучали по радио «Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна»…
В 67 году журнал «Тайм» написал, что в Союзе четыре главных диссидента – Солженицын, Ножкин, Галич и Высоцкий. И все. И две фотографии – моя и Высоцкого. Но диссидента из меня не получилось. Я написал песню: «Я люблю тебя, Россия!»


- Вы не диссидент, вы патриот…
- Да, я всегда воевал с теми, кто разваливал страну, кто внедрял худшее.


- А возраст помогает или мешает творчеству?
- Помогает, потому что это все-таки опыт. Мне повезло – с детства мне было интересно с людьми старше меня. И жена была старше. У меня много друзей из других областей – из армии, из спецслужб, медики, космонавты, ракетчики, крестьяне…


- Вы так много и активно выступаете…
- Я 55 лет на сцене. Старая закваска. Наше поколение воспитывалось на трудностях. На преодолении. Зрителю наплевать, как ты себя чувствуешь. Не можешь работать – не выходи. Раневская – сказала, что сняться в плохом кино – это как нагадить в вечность. В театре можно исправить что-то, а в кино – навсегда. Поэтому – ответственность.


- Заряжаетесь от зрителя?
- В основном – да. Раньше больше было. Я спокойно отношусь к славе. Понимаю, что она не вечна. Каждый раз выходишь на цену – и должен подтверждать имя.


- Звездой не ощущает себя?
- Боже мой! Это оскорбительное слово. Я называю их «озвезделые» и «звезданутые». Это несчастье! Девица одну песню спела и уже важничает: «Этот народ…». Это же беда, когда тебя мама симпатичным родила, ты попал в типаж и себя великим несешь по жизни. А сам – пустой. Мне всегда жалко их…
Есть отдельные симпатичные люди, но как много этих пустых избалованных дамочек. О чем они говорят в интервью: сколько мужей и любовников, как разводились. Ни слова по делу. Они сами по себе мир. А проблемы страны им не интересны. Вы сами там ковыряйтесь… И по ТВ это все часами… Это абсолютная оторванность от жизни.


- И это мне говорит поэт, который сам должен быть над толпой…
- Нет, боже упаси. Я всегда разделял проблемы страны. Когда ей хорошо – хорошо и мне. Когда ей плохо – то и мне плохо…

© 2013 OAO Редакция газеты "Вечерняя Москва"
www.vmdaily.ru